Почему мы некритичны? Авторитет ложный и истинный?

Полное собрание материалов по теме: почему мы некритичны? авторитет ложный и истинный? от специалистов своего дела.

Собрание дачного кооператива по поводу покупки электрического трансформатора общественного пользования. Встает одна из дачниц:

 — И зачем мы его купили? По телевизору выступал министр энергетики и сказал, что до тридцати пяти трансформатор необязателен.

Отвечает инициатор покупки (кстати, инженер-электрик, в жизни — главный инженер предприятия):

 — Простите, тридцати пяти чего?

Пауза и решительный ответ:

 — До тридцати пяти!

 — Чего тридцати пяти? Килограммов, домов, лет?

 — Не знаю, но министр сказал — до тридцати пяти не обязательно.

 — Извините, — осторожно продолжает инженер-электрик, — вы по профессии кто?

 — Преподаватель фортепиано!

 — А я — главный энергетик, и что такое «тридцать пять» — хоть убейте, не понимаю.

 — Но министр сказал: до тридцати пяти не обязательно…

Вот она, крайняя степень неразвитости критического мышления. Героиня истории (действительно совершенно реальной) в принципе не осознает того, что происходит. Она не слышит вопросов и аргументов собеседника и упорно гнет свою линию, несмотря на явную абсурдность ситуации. По телевизору говорили, значит, осмыслять не обязательно. Возможно, что-то она и слышала, только вот забыла, как именно это звучало.

В народе это очень точно называется:”слышал звон да не знает, где он”. И ладно бы она высказывала свое мнение, пусть безграмотно. Проблема в том, что своего мнения у нее как раз и нет, ведь его надо формировать на основе отобранной информации в ходе ее анализа и критической оценки. Гораздо лучше взять что-нибудь готовое и желательно «авторитетное». А какой у нас сейчас главный авторитет? Конечно, телевизор. Свято место пусто не бывает! Чужое мнение принимается за собственное, заполняя пустоту там, где у нормального взрослого человека должны быть проработанная система ценностей и гибкий механизм мышления с развитой критичностью.

Неумение оценивать информацию работает в обе стороны, принимая то форму слепого доверия, то воинственного неприятия всего, что исходит от источника, «недостаточно авторитетного». Вот и наша героиня продолжает настаивать на своем, даже когда ей с очевидностью указали на заблуждение. (Как же — министр сказал! И нечего мне тут голову морочить дурацкими вопросами!) Кроме того, безапелляционность героини может отчасти формироваться и поддерживаться ее профессиональной принадлежностью. Многим педагогам свойственна гипертрофированная «уверенность в себе», зачастую переходящая разумные пределы.

Непререкаемость собственного мнения, привычка руководить зачастую перерастают в черту личности и проявляются далеко за пределами профессиональной сферы. Право учить, воспитывать, направлять тех, кто младше и уже в силу возраста неопытнее, в сочетании с обязательной ответственностью за воспитываемого формируют обманчивую убежденность в собственной непогрешимости всегда и во всем. Это закрепляет человека в сильно акцентированной роли «Родителя», и вот уже он начинает во всех окружающих видеть «чад неразумных». Причем такой человек склонен не только навязывать свое мнение тем, кого считает менее сведущими, нижестоящими и т. д. Он и сам столь же естественно подчиняется вышестоящим или тем, кого считает авторитетами (и даже идентифицирует себя с ними, как в приведенной истории, — выступает как бы голосом авторитета).

Нечто подобное мы видим в другой истории. Мать хочет отреставрировать старые фотографии и просит дочь обработать их на компьютере. Дочь: «Ладно, давай сюда свои дагерротипы!» Мать немедленно кидается в атаку: «Ты мне не умничай, манеру взяла, в глаза мне своей образованностью колоть. Нос задираешь, а посуда не мыта!»

Ситуация во многом сходная. Дочь — «нижестоящая», по мнению матери, не проявляет к ней достаточного почтения, поскольку употребляет незнакомые «слишком умные» слова и вообще посягает на мудрость «Яйца курицу не учат». Безапелляционность и авторитаризм в данном случае растут на той же питательной среде — ложно понятой роли «Родителя», которая может разыгрываться в отношениях «родители/дети», «учителя/ученики», «начальники/подчиненные» в одном и том же ключе: «Я главнее (сильнее, старше и т. д.), значит, по определению умнее». Так совершается распространенная ошибка, когда устанавливается прямая связь между превосходством в возрасте (образовании, положении, а иногда и жизненном опыте) и превосходством в мудрости.

Еще статьи:  Как вести себя в армии?

А ведь это не всегда справедливо. Ведь важно не только то, сколько времени человек жил на свете, но и как он жил — насколько «качественной» (разнообразной, наполненной, а главное, осмысленной) была его жизнь. Двадцать лет жизни одного человека порой могут стоить сорока и даже шестидесяти, прожитых другим человеком «по инерции», потому что он успел больше увидеть, испытать, перечувствовать. Более того, жизненный опыт не есть простая сумма жизненных впечатлений. Важно и то, насколько эти впечатления были восприняты, переработаны, усвоены, оценены. Какие выводы были сделаны. Лишь тогда они лягут в копилку личности.

Между тем в реальности этот факт редко осознается, что проявляется во всех межличностных взаимодействиях, способствующих занятию позиции «Родителя». Мы готовы поверить любой чепухе «из телевизора» или от «тети Нюры», но ни за что, ни при каких обстоятельствах не признаем, что «нижестоящий» (по возрасту или социальному положению) может реально чему-то нас научить. Как будто это признание выбьет из-под нас колченогий табурет нашей уверенности в своем авторитете!

Именно подсознательная боязнь за свой авторитет предопределяет еще одну общую черту описанных трансакций — враждебность обеих героинь. В социальных взаимодействиях это обычно выражается фразами типа: «Не пытайтесь меня запутать своими наводящими вопросами!» В семейных все грубее и проще: «Сопля зеленая, больно умная стала!»

А ведь с этого и начинается формирование некритичности. Если родители навязывают свой авторитет как незыблемый, в детях постепенно воспитывается привычка не подвергать сомнению все, что исходит «сверху». Позже место родителей занимают педагоги, правительство, у кого-то «наука», а у кого-то Бог — либо жестокий и карающий, либо закрывающий глаза на шалости «деточки», но в обоих случаях фигура Бога будет играть неконструктивную роль.

И, наконец, самый страшный авторитет — неписаные законы общества, которые вдалбливаются с горшка и воспринимаются личностью как плод собственного мыслетворчества. При непредвзятом рассмотрении и критическом анализе весьма многие из них докажут свою абсурдность. И главное — уже никто не помнит, откуда они взялись. Но как раз непредвзятости и критичности нам обычно и не хватает, так что непредвзятого анализа можно не опасаться.

Все это выводит нас на более широкую проблематику — о картине мира, то есть о том, каким человек видит мир и себя в нем. Но об этом — в следующей статье.

Почему мы некритичны? Авторитет ложный и истинный

Психологические портреты различных категорий преступников

  • Расхитителям и любителям поживиться за чужой счет свойственна сдержанность, общительность и высокий уровень усвоения социальных норм. Они легко заводят новые знакомства и умеют прекрасно контролировать свое поведение.
  • Корыстно-насильственные правонарушители характеризуются импульсивностью в действиях, агрессивностью и пренебрежительным отношением к общественным порядкам. У них снижен волевой и интеллектуальный контроль над собственным поведением. Они плохо ориентируются в нравственно-правовых нормах. Инфантильные черты проявляются в способе удовлетворения появляющихся потребностей и желаний. Они несколько дистанцируются от окружающих.
  • Воры имеют некоторые схожие с рассмотренным выше типом черты, но выражены они не настолько ярко. Их поведение более гибко и менее импульсивно. Они общительнее и обладают умением налаживать межличностные взаимоотношения. Такие люди проявляют меньшую агрессию по отношению к окружающим. Им даже присуще самообвинение за свои проступки.
  • Следующая категория – насильники. Этим личностям свойственно стремление к доминированию и преодолению преград. Они черствы, поскольку у них снижена способность к восприятию чужих чувств. Сознательный контроль над своими действиями также находится на слабом уровне. Они намеренно демонстрируют мужскую линию поведения. Они характеризуются косностью, импульсивностью, нарушением адаптации к внешнему миру и социальной отчужденностью.
  • Убийцы. Эти правонарушители импульсивны, эмоционально возбудимы и тревожны. Во главу угла они ставят собственные интересы и переживания. Они лишены сопереживания по отношению к другим людям. Их жизнь для них не представляет никакой ценности. У таких личностей прослеживается склонность к конфликтам и формированию неустойчивых контактов с окружающими. Внутренне они слабо организованы. В своих оценках они крайне субъективны. Из-за повышенной тревожности они становятся подозрительными, мстительными, мнительными, напряженными, беспокойными и раздражительными.
  • Киллеры. Убийства стали их профессией и средством заработка. Они прерывают жизнь жертвы не из-за страсти или ненависти, а по указанию. В своих действиях они руководствуются холодным расчетом. В «горячих» точках они получили должную закалку. Специфика их деятельности заставляет их быть внимательными, мобильными, осторожными и находчивыми. Они тщательно разрабатывают план предстоящего убийства, просчитывая все с точностью до мелочей. Наемники эмоционально отчуждены от людей. В их характере прослеживаются некрофильские черты – жажда уничтожения живого. Внутренне они спокойны и уравновешены. Киллеры способны сохранять самообладание в экстремальных для обычных людей ситуациях.
  • Женщинам, решившимся на противоправные поступки свойственна демонстративность. Они стараются привлечь внимание к своей персоне. Это их своеобразный способ самоутверждения. Однако, они все же чаще, нежели, чем мужчины терзаются чувством вины за содеянное действие.
Еще статьи:  Может ли мужчина простить измену

Люди которые контактировали с подобными категориями преступников нуждаются в поддержке и психологической помощи, которую они могут найти на этом сайте:

Психология личности преступника

Психология личности преступника занимается исследованием характерологических черт правонарушителей. Она позволяет выявить качества присущие преступникам. Однако не совокупность определенных качеств толкает человека на нарушение закона. Во многом это связано со сложившейся у индивида системой смысловых образований. Именно она и обуславливает искаженное отношение к той или иной социальной среде.

Анализируя личность преступника, стоит учитывать его мотивы и особенности жизненного уклада. Его поведение будет зависеть и от его ценностных ориентаций.

Важнейшим системообразующим компонентом склада личности становится механизм ее смыслообразования. Поскольку линия поведения человека будет определяться тем смыслом, который он ей и придает. Даже он сам может и не осознавать всей структуры собственных личностных смыслов, ведь многие из них скрыты подсознанием. Сознательные действия индивида несут для него некую значимость и пользу и воспринимаются в качестве способов достижения желаемого.

Однако преступники дают своим поступкам неадекватную оценку, если соотносить ее с общепринятыми нормами. Они осознают, что преступают грань закона, но они находят свои действия полезными. В свое оправдание они выдвигают целую систему доводов, которая помогает нейтрализовать тот резкий контраст, что складывается при сопоставлении своего поведения с социальной оценкой.

Это снимает некую неудовлетворенность самим собой и снижает чувство вины. Из-за отдаления от привычных социальных ценностей преступники вынуждены использовать психические декомпенсации и систему псевдозамещений. Это дарит внутреннее равновесие.

Причины своих преступлений они видят не в собственных пороках, а в сложившихся обстоятельствах. Они убеждены, что любой другой на их же месте поступил бы также. Однако они не берут в расчет, что сложившиеся обстоятельства являются следствием ранее совершенных проступков, то есть они уже давно сделали для себя выбор в пользу противозаконного образа жизни.

Истинные мотивы самих преступников перестраиваются, маскируются в приемлемое для них содержание.

Еще статьи:  Парень избегает после расставания

Механизмы самооправдания целенаправленного преступления:

  1. увеличение степени виновности жертвы;
  2. обесценивание правовых и общественных правил посредством их противопоставления нормам и правилам собственной криминальной группы;
  3. возложение ответственности на других.

Преступникам присуща беспринципность, цинизм, корыстолюбие, мстительность, ревность и тщеславие, но это не полный перечень их отрицательных сторон. Мотивационно-потребностная сфера ограничена. Их мотивы и интересы однобоки и смещены в сторону потребления, а не созидания.

Труд и нравственное поведение у них не в почете и соотносится со слабостью и безволием. Многие их противозаконные планы возникают и создаются стихийно и сиюминутно. Преступники возводят собственный мир, в котором действуют определенные нормы и правила. Их главный жизненный принцип: «Не мы такие – жизнь такая».

Уважаемые читатели блога Pererojdenie.info, что вы думаете о психологии преступника. Оставляйте отзывы или комментарии ниже. Кому то это очень пригодиться!

форма дисциплины, способ регулирования и направления деятельности людей посредством влияния, к-рое устанавливается не на основе эрудированности, мастерства, справедливости, гражданской позиции, общественных идеалов и социального статуса, а на основе авторитаризма и мнимой доброты. У педагогов наиболее часто встречаются следующие вида ложного авторитета.

А. подавления завоевывается путем систематической демонстрации превосходства в правах и возможности держать уч-ся в постоянном безотчетном страхе перед наказанием или высмеиванием за неудачный ответ или выполнение упражнения, перед окриком, наказанием. Сейчас такие преподаватели встречаются нечасто, но вред, наносимый ими, огромен. Они провоцируют учеников на трусость, подхалимство или, наоборот, агрессивное отношение к старшему, стремление насолить ему, но тонко замаскировать нарушение дисциплины, неуважение к педагогу. Никакой речи о воспитании сознательной дисциплины в данном случае идти не может. Кроме того, грубость расшатывает нервную систему уч-ся, прививает отвращение к учебе, к учебному заведению, подрывает уважение к старшему. Требовательность преподавателя, не подкрепленная уважением к личному достоинству уч-ся, приобретает формально-бюрократический характер.

А. расстояния. Преподаватель стремится всегда держать уч-ся на дистанции и вступает с ними только в официальные контакты. Стремясь быть недоступным ^загадочным, такой преподаватель возвеличивает свою персону, создает для себя привилегии вплоть до занятий на уроке посторонними делами, прохождения в президиум школьного или студенческого собрания, хотя его никто туда не выдвигал, получения в столовой еды без очереди и т.п.

А. педантизма. У преподавателя-педанта существует система мелочных, никому не нужных условностей, традиций. Он постоянно придирается к занимающимся. Причем его придирки не согласуются со здравым смыслом, они просто неразумны. Педант несправедлив, и его действия малоэффективны. У такого преподавателя уч-ся теряют уверенность в своих силах, на занятиях одна часть уч-ся грубо нарушает дисциплину, другаЯ

держится скованно, напряженно.

А. резонерства. Преподаватель, пытающийся завоевать авторитет т.о., бесконечно поучает воспитанников, полагая, что нотациИ

главное средство воспитания. К подобным словопрениям уч^ся быстро привыкают, перестают на них реагировать и раздраженно, а иногда посмеиваясь, слушают поток нравоучений, вытекающий из уст увлеченного собственным красноречием преподавателя.

А. мнимой доброты. Чаще, чем др. виды ложного А., встречается у молодых преподавателей. Не имея достаточного педагогического опыта, эти руководители молодежи считают, что уч-ся оценят их доброту, попустительство и ответят послушанием, вниманием, любовью. Получается же наоборот: уч-ся игнорируют указания и даже просьбы старшего и вдобавок над ним же смеются.

Подводя итог сказанному, следует отметить, что истинный А. зависит в первую очередь от отношения к уч-ся, знания своего предмета, культуры и общей эрудиции педагога, что, конечно, не исключает оригинальности индивидуума, его внутренней и внешней красоты.

Т.о., самовоспитание, направленное на формирование качеств, не имея к-рых невозможно завоевать высокий А. — первоочередная задача педагога. Для этого необходимо выявлять качества, к-рые мешают завоевать А., сформировать у себя твердую установку на процесс самовоспитания и проявить волевые усилия, направленные на достижение поставленной цели. Данная задача посильна каждому педагогу. Необходимо только нацелить себя на серьезную, нелегкую работу, на преодоление лени. «Преодолеть лень можно самовнушением, самовоспитанием. Для этого есть единственный, вернейший спосоБ

Еще статьи:  Ревновать во сне

это заставить себя сделать то дело, к-рое нужно сделать. Другого способа нет», — писал A.G. Макаренко (Макаренко А. С. Собр. соч. М., 1951. Т. 5. С. 299).

НЕПРЕРЕКАЕМЫЙ АВТОРИТЕТ

Как известно, суть догматизма в стремлении всегда идти от затверженной доктрины к реальности, к практике и ни в коем случае не в обратном направлении. Догматик не способен заметить несовпадения идеи с изменившимися обстоятельствами. Он не останавливается даже перед тем, чтобы препарировать последние так, чтобы они оказались — или хотя бы казались — соответствующими идее.

Порождением и продолжением догматизма является авторитарное мышление. Оно усиливает и конкретизирует догматизм за счет поиска и комбинирования цитат, высказываний, изречений, принадлежащих признанным авторитетам. При этом последние канонизируются, превращаются в кумиров, не способных ошибаться и гарантирующих от ошибок тех, кто следует за ними.

(«Мудрецы» – А.В.)

Мышления беспредпосылочного, опирающегося только на себя, не существует. Всякое мышление исходит из определенных, явных или неявных, анализируемых или принимаемых без анализа предпосылок, ибо оно всегда опирается на прошлый опыт и его осмысление. Но предпосылочность теоретического мышления и его авторитарность не тождественны. Авторитарность — это особый, крайний, так сказать, вырожденный случай предпосылочности, когда функцию самого исследования и размышления пытаются почти полностью переложить на авторитет.

Авторитарное мышление еще до начала изучения конкретных проблем ограничивает себя определенной совокупностью «основополагающих» утверждений, тем образцом, который определяет основную линию исследования и во многом задает его результат. Изначальный образец не подлежит никакому сомнению и никакой модификации, во всяком случае в своей основе. Предполагается, что он содержит в зародыше решение каждой возникающей проблемы, или по крайней мере ключ к такому решению. Система идей, принимаемых в качестве образца, считается внутренне последовательной. Если образцов несколько, они признаются вполне согласующимися друг с другом.

(«Учение» – А.В.)

Если все основное уже сказано авторитетом, на долю его последователя остается лишь интерпретация и комментарий известного. Мышление, плетущееся по проложенной другими колее, лишено творческого импульса н не открывает новых путей.

Авторитарное мышление несовместимо с диалектикой, которая, как писал К. Маркс, «ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна».

Ссылка на авторитет, на сказанное или написанное кем-то не относится к рациональным способам обоснования. Разумеется, авторитеты нужны, в том числе в теоретической сфере. Возможности отдельного человека ограничены, далеко не все он в состоянии самостоятельно проанализировать и проверить. Во многом он вынужден полагаться на мнения и суждения других.

Но полагаться следует не потому, что это сказано «тем-то», а потому, что сказанное представляется правильным. Слепая вера во всегдашнюю правоту авторитета, а тем более суеверное преклонение перед ним — плохо совместимы с поисками истины, добра и красоты, требующими непредвзятого, критичного ума. Как говорил Б. Паскаль, «ничто так не согласно с разумом, как его недоверие к себе».

Авторитарное мышление осуждается едва ли не всеми. И тем не менее такое «зашоренное мышление» далеко не редкость. Причин этому несколько. Одна из них уже упоминалась: человек не способен не только жить, но и мыслить в одиночку. Он остается «общественным существом» и в сфере мышления: рассуждения каждого индивида опираются на открытия и опыт других людей. Нередко бывает трудно уловить ту грань, где критическое, взвешенное восприятие переходит в неоправданное доверие к написанному и сказанному другими.

Еще статьи:  Как не переживать по пустякам?

Американский предприниматель н организатор производства Генри Форд как-то заметил: «Для большинства людей наказанием является необходимость мыслить». Вряд ли это справедливо в отношении большинства, но определенно есть люди, больше склонные положиться на чужое мнение, чем искать самостоятельное решение. Намного легче плыть по течению, чем пытаться грести против него.

Некий дофин Франции никак не мог понять из объяснении своего преподавателя, почему сумма углов треугольника равна двум прямым углам. Наконец преподаватель воскликнул: «Я клянусь Вам, Ваше высочество, что она им равна!» «Почему же Вы мне сразу не объяснили столь убедительно?» — спросил дофин.

«Мы все ленивы и нелюбопытны», — сказал поэт, имея в виду, наверное, и нередкое нежелание размышлять самостоятельно. Случай с дофином, больше доверяющим клятве, чем геометрическому доказательству, — концентрированное выражение «лени и нелюбопытства», которые, случается, склоняют к пассивному следованию за авторитетом.

Однажды норвежская полиция, обеспокоенная распространением самодельных лекарств, поместила в газете объявление о недопустимости использовать лекарство, имеющее следующую рекламу: «Новое лекарственное средство Луризм-300х: спасает от облысения, излечивает все хронические болезни, экономит бензин, делает ткань пуленепробиваемой. Цена — всего 15 крон». Обещания, раздаваемые этой рекламой, абсурдны, к тому же слово «луризм» на местном жаргоне означало «недоумок». И тем не менее газета, опубликовавшая объявление, в ближайшие дни получила триста запросов на это лекарство с приложением нужной суммы.

Определенную роль в таком неожиданном повороте событий сыграли, конечно, вера и надежда на чудо, свойственные даже современному человеку, а также и характерное для многих доверие к авторитету печатного слова. Раз напечатано, значит верно, — такова одна из предпосылок авторитарного мышления. А ведь стоит только представить, сколько всякого рода небылиц и несуразностей печаталось в прошлом, чтобы не смотреть на напечатанное некритично.

Проблема авторитета сложна, у нее много аспектов. Здесь затронута только одна ее сторона — использование мнений, считаемых достаточно авторитетными, для целей обоснования новых положений. Закончить же этот раздел лучше всего, пожалуй, цитатой из «Литературных и житейских воспоминаний» И.С.Тургенева. Она убедительно говорит о том, как в молодости важно иметь наставника и каким должен быть подлинный авторитет: «Авторитет авторитету — рознь. Сколько я помню, никому из нас (я говорю об университетских товарищах) и в голову не пришло бы преклониться перед человеком потому только, что он богат или важен, или очень большой чин имел; это обаяние на нас не действовало — напротив… Даже великий ум нас не подкупал; нам нужен был вождь, и весьма свободные, чуть не республиканские убеждения отлично уживались в нас с восторженным благоговением перед людьми, в которых мы видели своих наставников и вождей. Скажу более: мне кажется, что такого рода энтузиазм, даже преувеличенный, свойственен молодому сердцу; едва ли оно в состоянии воспламениться отвлеченной идеей, как бы прекрасна и возвышенна она ни была, если эта самая идея не явится ему воплощенною в живом лице-наставнике… Независимость собственных мнений, бесспорно, дело почтенное и благое; не добившись ее, никто не может назваться человеком в истинном смысле слова; но в том-то и вопрос, что ее добиться надо, надо ее завоевать, как почти все хорошее на сей земле; а начать это завоевание всего удобнее под знаменем избранного вождя».

Следующая глава >

Автор статьи:
Обо мнеОбратная связь
Оценка 4.4 проголосовавших: 16
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here